Moving San Diego
Los Angeles San Diego Phoenix Las Vegas
Golden Eagle
  Поиск Home \ Интервью Регистрация   Вход      
 НОВОСТИ Минимизировать

  
 ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ Минимизировать

  
test

Владимир Меньшов: «Не люблю семьи, где верховодит женщина» - 11.30.2017

     Неудобный, колючий, подчас резкий, он не привык выбирать слова и путаться в витиеватых комплиментах.

     Сказал как отрезал: ни больше, ни меньше – в самую точку. Жесткий к другим, жестокий к себе. Владимир Меньшов открыто говорит о своих недостатках. Правда, и достоинств скрывать не станет. Что ж, имеет право…

     Меньшов-актер – и сегодня один из самых востребованных: по 3-4 фильма в год. Меньшов-режиссер – другой. Выверяет каждый шаг: лучше меньше, да лучше. Всего пять фильмов на счету. Зато какие! Пытались многие, удалось – единицам. Он в числе избранных – «Оскар» тому подтверждение.

     – Владимир Валентинович, где же ваш «Оскар»? Говорят, заветная статуэтка занимает в квартире самое видное место.

     – Да нет, стоит себе на полочке. В чулан, конечно, не прячу, но и напоказ гостям не выставляю. Откровенно говоря, «Оскар» у меня не вызывает того бешеного восторга, как у других. Конечно, когда приходят корреспонденты или друзья-кинематографисты, обязательно просят показать, подержать. Для них это – как будто поздороваться за руку с кем-то из великих. А я... привык, наверное.

     – Ну, это сейчас. А когда только узнали о решении американской Киноакадемии?

     – В то время мы имели чрезвычайно скудную информацию. Не понимали, какой степени эта награда. Я, честно говоря, и сейчас не разделяю всеобщую истеричность по поводу «Оскара». Дикие переживания: кто получит, кто не получит. Да плевать!..

     А тогда выдвижение моего фильма стало для меня загадкой полнейшей. Однако по моментально изменившемуся ко мне отношению кинематографической элиты я сразу почувствовал, что совершил, так сказать, «неблаговидный» поступок. Люди, понимаешь, жизнь положили, чтобы получить этого самого «Оскара», знали всю подноготную, изучали все списки, лоббировали свои картины, знакомились с иностранными режиссерами... И когда я получил «Оскара», наша киноэлита заметно напряглась – от меня ждали каких-то поступков.

     – Боялись, что кого-то подсидите?

     – Это сейчас, задним числом я понимаю, что с этим «Оскаром» можно было поставить себя в очень особое положение.

     – А вам не удалось?

     – Даже и не думал об этом. Но те, видимо, ждали. Вот, представляете, Бондарчук с «Оскаром». Какое положение! В принципе и я мог на это претендовать. Дистанцироваться от кинематографистов, ездить во все страны мира...

     – Ну это выгодная позиция.

     – Выгодная, но не моя. Это – роль, ее надо взять и играть. Вот женщины, к примеру: выходят замуж и резко меняют имидж. Выходит она за писателя – становится писательской женой. Сразу начинает разбираться в литературе, знает: кто из писателей бездарь, кто – талант. Выходит за академика – становится женой научного работника. Опять-таки со всеми вытекающими отсюда последствиями.

     И у мужчин точно такая же игра. Мне это натягивание маски всегда казалось фальшивым, ненужным. Извечная проблема: быть или казаться? Я предпочитал всегда – быть. А когда люди увидели, что эту роль я не играю... Ну что ж, замечательно: ниша пустой никогда не остается – тут же кто-то ее занял.

     – Вы сейчас не оправдываетесь, примерив другую маску – маску принципиальности?

     – О чем вы говорите?! Вовсе нет... Я ни о чем не жалею. Может, я упустил какой-то карьерный рост. Но я бы тогда не снял «Любовь и голуби», я бы не снял «Ширли-Мырли», я бы не оставался тем же мальчишкой и хулиганом, который все время ставит перед собой какие-то невыполнимые задачи, придумывает что-то, идет на риск...

     Да, я не стал официозным художником. Ничего плохого не хочу сказать о Сергее Федоровиче Бондарчуке, но его «Красные колокола» в то время стали неизбежностью. Я выступил тогда на съезде кинематографистов, сказал, что считаю «Красные колокола» крупной неудачей. И это стало для Бондарчука потрясением.

     Правда, к моей радости, Сергей Федорович оказался мудрым человеком. Как-то на одном из многочисленных банкетов мы оказались за одним столиком: выпили по рюмке, потом пришли ко мне и долго сидели, разговаривали. Так и помирились.

     – Идти против течения для вас – принцип?

     – Я вам так скажу. Когда приехал в Москву, меня потрясло то лицемерие, которое царило в театральных кругах. Люди стоят после премьеры и говорят: «Какой ужас! Кошмар!» А стоит только появиться режиссеру – они расплываются в улыбке: «Дорогой, мы тебя поздравляем. Громадный успех!» Наблюдать это своими глазами было тошнотворно. И я практически клятву себе дал, что никогда не буду играть в эти игры...

     Конечно, был наивен. Приобрел огромное количество врагов. И дело здесь не только в моем правдоискательстве. Есть люди, которые – ну не выносят правду.

     – Что такое зависть людская, узнали в полной мере?

     – Да, это было. Когда я привез на «Кинотавр» свою «Зависть богов», схлопотал оглушительную пощечину. Жюри сделало вид, что картины просто не существует. Ничто не было оценено: ни актерская, ни операторская работа, ни музыка. Хорошо, вы можете ненавидеть меня. Но составляющие картины, сделанные по профессии высоко, нельзя было пройти стороной.

     – Почему так получилось, как считаете?

     – У меня не сложились отношения в кинематографической среде. Все началось как раз с «Москва слезам не верит». Ее не приняли как таковую. И не случись «Оскара», смяли бы картину. Вот перекреститься могу: не дали бы ей дороги. Спустили бы на тормозах до такой степени, что она оказалась бы в числе самых позорных неудач.

     Ведь как было первоначально заявлено: «Позор!» Когда картина только вышла, некоторые говорили: «Господи, да это мы на раз можем сделать». И начали делать. Не получилось. Оказывается, в этой простенькой мелодраме есть еще и кусочек хвоста черта, который превращает картину в вечно цветущее дерево жизни.

     – За что вас можно не любить, как думаете?

     – За многое. Недостатков у меня более чем. Человек я нелегкий, крутой. Кто меня знает, принимает таким, какой я есть, – тем со мной легко и просто. А для малознакомых я – ершистый, колючий. Неудобный.

     – Обиду, нанесенную вам, помните долго?

     – Не сказал бы. У меня порог болевой достаточно высокий. К сожалению, я понимаю того человека, который пытается меня оскорбить. Вхожу в его положение, понимаю его мотивы и прощаю. Конечно, до определенного предела.

     – Обида на Инну Чурикову была из этой серии?

     – Да, Чурикова публично призналась, что жалеет о своем участии в «Ширли-Мырли», чем очень серьезно меня задела.

     – Супружескую пару Владимир Меньшов – Вера Алентова принято величать не иначе как блестящей. Можно сказать, что вы – идеальная пара?

     – Может быть. Думаю, мы близки к понятию «идеальная пара» по причине духовной близости. Мы на этом сошлись. Даже во время перестройки у нас не доходило до ссор. Знаете, как бывало: ей нравится Жириновский, а ему – нет. На этой почве в свое время у многих происходили раздраи в семье.

     – Ну, из-за этого ссориться смешно.

     – Не смешно. Люди из-за этого разводились. Ну действительно, если бы жена у меня любила Жириновского...

     – Неужели бы развелись?

     – Нет, но я не знал бы, о чем с ней говорить.

     – Вы всегда в одной связке? Друг без друга и шага не сделаете?

     – Нет, конечно. Мы существуем по закону комплиментарности, то есть дополняем друг друга. Но когда мне говорят не вмешиваться, я не вмешиваюсь. С Верой сложнее. Говорю ей: не вмешивайся – она все равно вмешивается. Например, она работает над новой ролью в театре – я ничего не узнаю, пока не приду на премьеру. Вера не будет меня ни с кем знакомить, рассказывать о своих сложностях – ей не нужны мои советы. А я прихожу и, как правило, приятно удивляюсь.

     – Почему в «Любовь и голуби» для актрисы Веры Алентовой не нашлось роли?

     – А она тогда была занята у Райзмана. Вполне возможно, Вера и могла сыграть роль, которую исполнила Гурченко, но я ведь не снимаю картины специально под свою жену. Более того, и в «Москва слезам не верит» Вера не должна была играть. Не откажись Рита Терехова или Ира Купченко – не видать бы Вере роли Катерины. У нас, слава Богу, жизнь вполне автономная. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что из тех пяти фильмов, которые я снял, в трех она сыграла.

     – На съемочной площадке режиссер всегда главный, это аксиома. У вас дома срабатывает та же формула? Проще говоря, кто в семье главный?

     – Это оспаривается бесконечно, но думаю, что я. Не люблю семьи, где верховодит женщина. В этом, мне кажется, есть что-то ущербное.

     – Говорите прям как Гоша.

     – Возможно, я ведь и себя в него вкладывал. Если говорить по большому счету: я без нее не проживу, а она без меня уж совсем не проживет. И Вера это отлично понимает. Когда я позволяю себе всякого рода излишества – много работаю или много пью, она говорит: «Старик, следи за собой. Не дай бог, что случится – и...»

     Женщина должна быть за мужем. Ее нужно защищать. Но не потому, что она слабее, наоборот – сильнее, выживаемее, у нее продолжительность жизни больше. Просто у нее другие функции.

     – Как же тогда быть с вашими словами, что всю мужскую работу по дому выполняет жена, а вы, грубо говоря, и гвоздя толком вбить не можете?

     – Ну что тут сказать: согласен. Может, мой отец что-то упустил, что я такой безрукий. Но однажды я разговаривал с Лидой Федосеевой-Шукшиной, и она меня успокоила. Где-то прочитал, что Шукшин своими руками построил матери избу, рассказал об этом Лиде. «Господи, – говорит, – Вася и гвоздя вбить не мог». Знаете, меня это успокоило...

     Да, ни черта руками делать не умею. Готовлю вот хорошо – тоже вроде ручная работа. Коронное блюдо – жареная картошка.

     – Ну, это простое блюдо.

     – Черта с два! Во всяком случае, удержаться никто не может. Это совсем не похоже на картофель-фри. Обыкновенная жареная картошка с луком, а получается – как будто с грибами. Я и плов делаю хороший, супы могу сварить.

     – А розетку починить все-таки не сможете?

     – Смогу, но в итоге какой-нибудь шуруп обязательно войдет криво. Самое главное, мне наплевать: ну и хрен с ним, что криво. А Вера подойдет и скажет: «Ну как же, господи. На это же смотреть нельзя. Надо развинтить, шуруп новый найти, завернуть...» И делает.

     – В нашем разговоре промелькнуло: «Много пью». Для вас это проблема?

     – Сейчас не проблема, но свою цистерну я уже выпил. Некоторая зависимость даже была, но я никогда не драматизировал события. Я научился этой зависимостью управлять. И самое главное – не пошел к врачам.

     – Вы, как и многие мужчины, считаете, что все болезни придумывают врачи?

     – Во всяком случае, что бы врачи ни говорили по этому поводу, все они работают на одном и том же механизме – страх. Врач должен внушить тебе зависимость от себя. А когда становишься зависим, что для творческого человека есть начало гибели, внушает тебе, что без него ты погибнешь. Поэтому врачей стараюсь избегать... Знаете, сейчас я вступил в возраст большого риска. Все может оборваться в один момент. Совершенно спокойно об этом говорю. Уже начал хоронить людей и моложе себя. Пора подводить итоги...

По материалам https://otzvezd.ru

Наталья Андрейченко: «Только сейчас я начинаю жить…» - 11.15.2017

      Она, конечно, необыкновенная. Безумно яркая, сверхэмоциональная.

      Леди Совершенство? Пожалуй, не про нее – скучно ей быть совершенством. Леди-огонь, Леди-праздник! Ну и Леди-загадка, конечно. Абсолютно неразгаданная.

      Была первой звездой советского кино – и не вкусила славы. Рванула на Запад: Голливуд признал, заманивал, искушал – не поддалась. Выбрала любовь – и, в конце концов, растеряла всю семью. Сейчас она живет в Мексике. Совсем одна…

      – Наталья, вы так давно не были в Москве. Почему?

      – Да вот так получилось. Был бы повод – приехала бы, не задумываясь.

      – Почему же повода не нашлось?

      – А я откуда знаю? Это не ко мне вопрос. Это к киноиндустрии вопрос.

      – А, может, там думают, что Андрейченко далеко, ее уже не дозовешься?

      – Ой, не знаю, что они там думают. Я ведь тоже никогда на попке не сижу – как моя бабушка, которая ушла в 98 лет, мне постоянно говорила: «Ты все бегаешь, как Саврас без узды».

      Люди знают, что я по первому звонку выезжаю куда угодно, люди знают, что я живая, что меня можно потрогать... А, может, так и должно было случиться, что Мэри Поппинс улетела, может, это какие-то космические передряги… – Но Мэри Поппинс обещала вернуться. – Я всегда возвращаюсь – работу дайте. Работу дайте! Эй, вы!..

      – Еще вариант – вас зовут, а вы отказываетесь. Вот и думают: зачем зря время терять?

      – Вот это правда. Я даже изобрела свой жанр (шутка такая) – говорю, что снимаюсь только в «светлухе». Не знаю, правильно это или неправильно, но я следую словам моего любимого Экзюпери – «Мы в ответе за тех, кого приручили».

      – Заложницей себя не ощущаете? Заложницей тех ролей, которые сыграли?

      – Абсолютно правы. А вы считаете, Грета Гарбо не заложница? Одри Хепберн не заложница?

      – Так это счастье и трагедия одновременно. Потому что второй «Мэри Поппинс» не будет. Как не будет и второго «Военно-полевого романа».

      – И счастье, и трагедия… Вы знаете, я вспоминаю Марию Шелл(знаменитая актриса, сестра Максимилиана Шелла, второго мужа Андрейченко. – Ред.). Уж более блистательной, более великой женщины… богатейшей, настолько богатой, что я вам даже передать не могу!

      И, вы знаете, с ней это случилось – стала сниматься в сериалах. Которые под нее писали, она там была абсолютно главной – но все равно такая, знаете, трим-бам-бам австрийская дешевочка…

      То есть все может быть. Ты к определенным ролям привык, к определенному уровню жизни, ты стараешься не спускаться вниз. И тут могут происходить всякого рода трагедии. Я просто надеюсь… даже не надеюсь, а абсолютно верю в то, что со мной такого не случится. – Я никогда в ряду не стояла, – продолжает актриса. – Всегда выбивалась, всегда была неизвестно кем. И стала первой невыездной артисткой, потому что никогда не следовала правилам. Никогда!

      Помню, первый раз поехали в Париж. То есть сначала в Канны – с «Сибириадой», спасибо Андрею Сергеевичу Кончаловскому. С нами был Филипп Тимофеевич Ермаш, министр кинематографии. Первое, что он нам сказал: «Не вздумайте пойти в кинотеатры! Там идет фильм «Волосы» Милоша Формана (с которым в дальнейшем я очень дружила).

      И что вы думаете – уже на следующий день я сидела в красном бархатном кресле лучшего кинотеатра Парижа! (Смеется) Не говоря ни слова ни на одном языке. Каким образом я туда прошла? Как я купила билет? Откуда мне знать! Я сидела, балдела, пила какой-то оранжевый напиток – для меня это было просто нереально! И я смотрела произведение искусства великого, гениального человека.

      – Запретный плод вам сладок?

      – Абсолютно! И тут же я стала невыездной.

      – Кто-нибудь пытался вас приручить, причесать, усреднить? Советская система на то была горазда.

      – Конечно. И это у меня всегда такой протест вызывало! Я настолько свободная! Это уже внутри, это невозможно изменить. Наверное, все к тому и шло, что я уеду…

      Правда, уезжать никогда не хотела, это моя самая большая трагедия в жизни. Но вот влюбилась – что поделаешь. А так – я никогда не хотела ни в какую в Америку, никогда не хотела ни в какой Мюнхен. Хотела только одного – быть в России.

      Абсолютно влюблена в землю, влюблена в страну – сумасшедшая идиотка, патриотка: как хотите, меня называйте, это все ко мне. Держалась до последнего, уехала на девятом месяце беременности (надо же было досняться в «Леди Макбет Мценского уезда»!).

      Отправилась в Мюнхен на три недели, родила девочку. Делала все возможное, чтобы Макса привезти, чтобы не уезжать совсем. Но это было нереально. Он говорил: «Был бы я писателем – поверь: мне бы дачу в Переделкине, близкую к Пастернаку – я был бы абсолютно счастлив. Но не могу: я режиссер, я артист…»

      – А что насчет профессии? Вот вы работали в советском кино, снимались в Голливуде. Это как-то можно сравнить? Или все равно, что разные планеты?

      – Это планеты. Это планеты, которые никогда не пересекались и не пересекутся. Понимаете, мы были выращены, сидя у батареи, грея свои замерзшие ручки, ножки. И нам казалось, что это гениально. Что, плача от холода, мы потом выйдем в кадр, и так запиндярим, что мало не покажется.

      А в Голливуде происходит все чуточку по-другому. Я всегда спорила до хрипоты, доказывая, что Роберт Де Ниро, чтобы сыграть какую-то сцену, наверное, неделю не ест. А американцы надо мной посмеивались: «Вот ерунду говоришь. Он сыграл эту сцену, съев роскошный стейк».

      То есть, поспав в своем трейлере, приняв душ, подкрепившись хорошенько, они выходят на съемочную площадку, включают профессионализм и играют.

      – А что более настоящее: голодать неделю, как у нас, или выходить сытым, довольным и выезжать на мастерстве? Где больше искусства?

      – Искусство везде, искусство там, где ты веришь. А каким путем это достигается – никого не волнует. Мне было 17 или 18 лет, когда я пробовалась в фильме Кончаловского «Сибириада». И я никогда не забуду слова Андрея Сергеевича, которые тогда никак не могла понять.

      Он уже путешествовал по миру, был везде. И он сказал: «…И вообще, я так устал работать с этим колхозом актерским! Я хочу набрать профессионалов, мастеров в свой фильм. Чтобы они просто играли, а я бы просто режиссировал».

      Понимаете? А не добиваться от артиста, как Никита Михалков. Ведь почему у него все играют, простите за это слово – гениально? Потому что он стоит всю жизнь на съемочной площадке, на ухо каждому нашептывает, и каким-то своим магическим путем вводит его в состояние, когда тот выдает такое, что ты просто плачешь и сходишь с ума.

      Вот не занимается этим режиссер в Америке. Он просто говорит: «Камера! Свет! Мотор! Начали!» Да, конечно, организовывает процесс. Но он не добивается того, чтобы Кейт Уинслет вошла в роль и ее колбасило так, как ее колбасит. Это уже работа Кейт Уинслет. У каждого своя работа...

      – И все же: 1983 год, выходят две картины – «Мэри Поппинс» и «Военно-полевой роман». По популярности, по той славе – с какой голливудской актрисой сегодняшней могли бы это сравнить?

      – Не знаю, я об этом никогда не думала. Но я сейчас отвечу на ваш вопрос. И можно отвечу правдой?

      Итак: 1983 год. Мы сидим компанией. Максим Дунаевский, с которым я жила, Леонид Квинихидзе– режиссер фильма. И я, которая приехала к ним в два часа ночи. Сидели, не помню где и на какой даче. Помню только, что была ночь, потому что я вернулась с репетиции Анатолия Васильева.

      В подвале мы репетировали спектакль «Серсо»: репетиции шли три года, все эти три года он не выпускался, а потом был назван лучшим спектаклем десятилетия в Европе. И вот смотрит на меня Леня Квинихидзе и говорит: «Что ты делаешь, Наташа? Чем ты занимаешься в своем подвале? Остановись, понаслаждайся этим моментом. Той славы, которая у тебя сейчас есть, быть может, никогда в твоей жизни больше не будет. Куда ты бежишь?..»

      Дословно вам сейчас повторяю этот текст. И я сказала ему: «Ленечка, а что вы все со мной делаете? Вы меня используете, вы меня выжимаете. И ничего мне не даете – даю вам я! А мое мастерство, мой талант становятся все меньше и меньше, я это чувствую. И в результате иду к Толечке, который дает, дает и дает».

      «Да, – сказал Квинихидзе, – но твой спектакль не вышел, ты там тусуешься по подвалам год». Я говорю: «Не знаю, сколько там буду тусоваться. Но тому, чему учит Васильев, никто на этой планете научить не может».

      Вот вам ответ. Поэтому я не знаю, с кем могла сравниться по славе, потому что «там» я никогда не была. Я не наслаждалась, я работала…

      – Не обидно сейчас? Ведь Квинихидзе прав, такое бывает раз в жизни.

      – Вы знаете, у меня сейчас другая задача. У меня задача – научиться жить. Понимаете? Я никогда не жила, я всегда работала, всегда бежала впереди паровоза. Все, чего добилась в жизни, я достигла колоссальным трудом. А вот просто жить…

      Может быть, сейчас сделаю свое место, свое гнездо, и, наконец, научусь. Пока не умею. Пока умею вставать в определенное время, все дни у меня расписаны не то что по часам, а по секундам.

      Мои знакомые очень смешно говорят: «Наташе не то что поесть – дышать некогда. Поэтому она ходит каждый день на йогу, она там отдышивается». И это правда. Я так всю жизнь прожила. У меня никогда не было такого, знаете, – чтобы я проснулась, почесала затылок и подумала: блин, а что я сегодня буду делать? Вот никогда, клянусь вам!

      – Скажите, вы учитесь жить сейчас в одиночку или семьей?

      – В одиночку. У меня же семьи нет – особенно здесь...

      – А, может быть, семья слишком статична, консервативна для женщины, которая всегда куда-то бежит?

      – Как это? А кто за меня двоих детей вырастил?

      – Но сейчас вас разделяет океан.

      – Да. И может быть, пришло время менять эту ситуацию. Как Мэри Поппинс говорит, ждать ветер перемен. Я вообще сейчас в поиске. В поиске всего. Не только физической точки, где буду находиться, но и точки, где смогу раскрыться, как многогранная личность, кем всегда являлась.

      – Если позволить себе фантазию, какой бы вы хотели видеть свою новую жизнь?

      – Уау! Знаете, вы мне сейчас так помогаете! Даже понять не можете, как! Я всегда хотела это сделать, и никогда у меня на это времени не хватало. На самое главное. Так что спасибо за этот вопрос. А теперь отвечаю – вот вам картинка… Много-много воды. На берегу что-то типа костра.

      Сидит женщина. Божественная. С белыми длинными волосами. Не крашеными – они, наверное, седые. В волосах ленточка такая – знаете, как раньше хиппи носили. Ей очень-очень много лет. Она абсолютно здорова и худа. Сидит эта женщина в полумедитативном состоянии, а рядом с ней – огромное количество красивых, чистых, светлых людей. Это или ученики ее, или учителя – неважно. У них какое-то совместное очень большое действо. И они абсолютно счастливы. То ли путем медитации, то ли путем своих мечтаний. Они молятся, они медитируют: только на мир, только на любовь...

      Вот там я себя и вижу. В кругу любви, в кругу огня. Видите, как хочется мне изменений, нового всего. Вот этого ветра перемен....

По материалам https://otzvezd.ru


Саратов занял десятое место в рейтинге самых добрых городов России
Саратов вошел в десятку самых добрых городов страны по итогам всероссийской экологической акции "Марафон добрых дел", организованной Общественной палатой России.

Саратовская область заняла 56 место в экологическом рейтинге
Саратовская область оказалась на 56-м месте в экологическом рейтинге регионов РФ со сводным индексом 46 баллов.

Комитет Госдумы поддержал продление программы маткапитала до 2021 года
Профильный комитет Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей поддержал законопроект президента РФ Владимира Путина о продлении программы маткапитала до конца 2021 года и рекомендовал нижней палате парламента принять его.

Москвичи смогут сдать новогодние елки на утилизацию с 9 января
Москвичи с 9 января по 1 марта 2018 года смогут бесплатно сдать на переработку новогодние ели в 12 пунктах утилизации.

МВД планирует брать отпечатки пальцев у иностранцев при въезде в РФ
МВД планирует ввести с 1 июля 2019 года обязательную дактилоскопию и фотографирование для иностранных граждан, которым для въезда в Россию не нужна виза, сообщает ТАСС со ссылкой на пресс-центр ведомства.

В аэропорту «Воронеж» из-за тумана задержаны четыре рейса
Представители справочной службы международного аэропорта «Воронеж» информируют, что были задержаны четыре рейса.

Опубликован осенний экологический рейтинг регионов РФ
По итогам экологического рейтинга за лето 2017 года лидерами были те же регионы — Тамбовская область, Республика Алтай и Алтайский край, а за весну 2017 года — Тамбовская область, Москва и Санкт-Петербург.

Елочные базары в Казани начнут работу с 15 декабря
Елочные базары в столице Татарстана начнут работу с пятницы, 15 декабря.

Роспотребнадзор предложил ввести «черные метки» на вредных продуктах
"Сфетофор" поможет людям выбирать здоровый сбалансированный рацион, а значит - держать свой вес в норме и избегать покупки вредных продуктов, сообщила "РГ" глава Роспотребнадзора Анна Попова.

Московским таксистам рекомендовали выучить английский к ЧМ-2018
Столичный департамент транспорта разработал правила аккредитации для такси-компаний, которые хотели бы работать на чемпионате мира по футболу в будущем году.

Новогодние елки установят на 20 станциях МЦК в Москве
В вестибюлях 20 станций Московского центрального кольца (МЦК) в Москве установят новогодние елки, сообщается в понедельник, 11 декабря, на портале мэра и правительства российской столицы.

Оксана Фадина начала работу с отставок
Покинул мэрию и первый заместитель мэра Сергей Фролов.

Из теневой занятости с 2015 года вышли шесть миллионов работников
С 2015 года в России легализовано порядка 6 миллионов работников, заявили РИА Новости в пресс-службе Роструда РФ.

В Британии снегопад парализовал воздушный и железнодорожный транспорт
В Великобритании из-за мощного снегопада в воскресенье было парализовано воздушное и железнодорожное транспортное сообщение.

Аэропорты в Лондоне отменяют и задерживают рейсы из-за снегопадов
Аэропорты Лондона Хитроу, Стенстед, Саутенд и Лутон отменяют и задерживают рейсы из-за снегопада.
 РАЗВЛЕЧЕНИЯ Минимизировать

  
 Полезно Минимизировать

  
 Links Минимизировать